версия для печатиВ середине мая Межпарламентская ассамблея стран СНГ приняла .
"Модельными" называют такие законы, которые предполагается использовать в качестве образцов для подражания при принятии законов национальных. Проще говоря, это такие декларации намерений. К примеру, отечественный закон "Об авторском праве и смежных правах" был "списан" с модельного закона, разработанного Всемирной организацией интеллектуальной собственности для развивающихся стран. Затем текст ЗоАПа большей частью был включен в четвертую часть ГК, так что мы, можно сказать, развиваемся до сих пор.
"Закон об Интернете" был присутствовавший на нем Антон Носик. На том же заседании конгрессмены, к ужасу юристов, предложили перенести дату вступления в силу четвертой части ГК, которая на тот момент уже действовала почти месяц. Но эта идея реализована не была. Что же касается "модельного закона", что вскоре его текст в Сети появился, и с тех пор обсуждался несколько лет.
Правда, еще на заседании Совета Федерации участниками было предложено "сосредоточиться не на общем рамочном законе, пытающемся разом разрешить все юридические вопросы мирового Интернета, а на принятии отдельных поправок к действующим нормам, чтобы они начали учитывать и адекватно трактовать онлайновую реальность".
Из этого стало понятно, что закон отечественными законодателями рассматривается как документ, написанный непонятно зачем, который можно "принять к сведению" и поскорее забыть – в пользу отечественных законопроектов. Что мы с тех пор и видели на примере творения Роберта Шлагаля и проекта Минкомсвязи.
Тем не менее, раз закон писался как образец для подражания, давайте посмотрим, о чем в нем говорится, и чему, собственно, мы должны подражать. Начальный текст проекта закона, опубликованный три года назад, с тех пор подвергся изменениям, в основном за счет сокращений. Но также авторы ввели некоторое количество определений ключевых понятий, таких, как "Интернет", "управление Интернетом", "оператор услуг Интернета", и так далее.
"Интернет" в законе определяется как "глобальная информационно-телекоммуникационная сеть, связывающая информационные системы и сети электросвязи различных стран посредством глобального адресного пространства, основанная на использовании комплексов интернет-протоколов (Internet Protocol, IP) и протокола передачи данных (Transmission Control Protocol, TCP) и предоставляющая возможность реализации различных форм коммуникации, в том числе размещения информации для неограниченного круга лиц".
Как мы видим, авторы "привязали" понятие "Интернета" к используемым технологиям передачи данных. С одной стороны, это привело к тому, что в случае, если появится какая-то сеть, основанная на другом протоколе, то под определение она уже не попадет. С другой стороны, совсем "оторвавшись" от технологий, можно оказаться в положении авторов "гуманизаторских" поправок в УК, которые основным признаком "компьютерной информации" сделали передачу ее "с помощью электрических сигналов" – и получили определение, под которое попадает аппарат Морзе, а оптический компакт-диск – наоборот, не попадает.
Есть в законе еще одно интересное понятие, это "оператор интернет-услуг": "лицо, осуществляющее деятельность по обеспечению пользователей доступом в Интернет и (или) иными услугами, оказываемыми с использованием интернет-технологий". "Услугой", таким образом, является любая деятельность в Сети, результатами которой может кто-то воспользоваться, включая некоммерческую. Понятие "оператора" появилось уже в окончательном варианте закона, изначально его не было. Как и "уполномоченного органа", "национального сегмента Интернета", "национальных доменов" и некоторых других.
А дальше начались сокращения. Из пятой статьи в окончательной редакции убрали один из принципов регулирования правоотношений в Интернете, "обязательность внесения изменений и дополнений в действующие правовые акты национального законодательства (включая отмену их отдельных положений), требуемые для приведения их в соответствие с принципами, указанными в настоящей статье". Тем самым закон был превращен, как уже говорилось, в обычный декларативный документ, "для сведения". Впрочем, модельные законы редко когда содержат в себе требование отражать их нормы в национальном законодательстве.
Из шестой статьи также убрали требование об обязательном предварительном обсуждении нормативных актов в сфере Интернета с саморегулируемыми организациями пользователей и операторов услуг, а также требование учитывать мнение таких организаций. В окончательном варианте закона обсуждение "осуществляется при участии" таких организаций. Кроме того, раньше статья содержала также требование о непротиворечии "закону об Интернете" всех остальных нормативных актов в этой сфере. Убрали и его.
Из статьи 8, в которой раньше закреплялось равноправие участников процесса регулирования Интернета, слово "равноправными" теперь выбросили, и теперь она просто описывает круг этих участников: "государство, операторы услуг Интернета, саморегулируемые организации". Убрали из этой статьи и положение, согласно которому операторы услуг Интернета разрабатывают стандарты, применяемые при его развитии: в новой редакции они просто "участвуют в разработке".
"Участвуют" они также и в "организации функционирования системы национальных доменных имен", хотя в первоначальной редакции они это функционирование организовывали самостоятельно.
Закон вносит определенность в то, законодательство какой страны применимо для определения места совершения юридически значимых действий с использованием Интернета: это территория того государства, где находилось лицо на момент совершения такого действия. Это вполне согласуется и с отечественным законодательством.
Ну, а кроме этого, других более-менее важных положений в законе просто нет: остальную его часть составляют, в основном, все те же декларативные положения. Создатели намеренно оставили за кадром обеспечение свободы доступа к информации, информационную безопасность и охрану интеллектуальной собственности. Однако, даже и в таком "законе для сведения", как мы видим, полномочия "интернет-общественности" были сильно урезаны.
