Чехов в контексте

Удивительный писатель Чехов. По его рассказам вполне можно было бы написать эссе «Интернет и Антон Павлович Чехов», и это был бы совершенно серьёзный, практически научный текст. Не в том, конечно, смысле, что Антон Павлович как-то предсказал феномен глобальной компьютерной сети или глобальная сеть как-то наследует ему, нет. А в том смысле, что персонажи, вычерченные Чеховым, никуда не делись, они есть, хоть и сложно в это поверить.

Почти так же сложно поверить и в то, что сетевые жители, состоящие фактически целиком из текста, и те горожане из плоти и крови, что ходят по улицам — это одни и те же люди. Осознание того факта, что первые есть только проявления вторых, приходит только тогда, когда начинаешь слышать сетевые разговоры за соседним столиком в кафе. И вот проявления людей в Сети — это очень интересная тема. Потому что в Сети люди часто видны даже жестче, неоспоримее, чем в обычной жизни, где гораздо сложнее абстрагироваться от всего что присуще плоти: запахов, цветов, мимики, жестов — словом всего, что так отличает реальное от виртуального.

Сама форма рассказа не оставляет писателю много места даже для того, чтобы дать объем главным персонажам, на характеристику же второстепенных и вовсе часто остаются считанные фразы. И в том, как в несколько строчек вместить целый образ, не просто функциональный ярлык имя-фамилия, который отвечает только требованиям сюжета и о существовании которого всякий добрый читатель неизбежно забудет спустя самое короткое время после прочтения, а настоящий образ, врезающийся в душу не меньше образов главных героев — в этом подлинное мастерство.

И Чехов им владеет в совершенстве. Один из методов, которыми он пользуется, заключается в характеристике персонажа через какой-нибудь специальный способ говорить. Например, в рассказе «Учитель словесности» фигурирует учитель географии, который живет в одной квартире с главным героем и который примечателен тем, что либо молчит, либо говорит то, что всем и так известно. Вот пример одной его реплики:

«Да, прекрасная погода. Теперь май, скоро будет настоящее лето. А лето не то, что зима. Зимой нужно печи топить, а летом без печей тепло. Летом откроешь ночью окна и все-таки тепло, а зимой двойные рамы и все-таки холодно.»

Всякий человек, безвозвратно тративший свою единственную жизнь на многие интернет-дискуссии, конечно, узнает в этой манере распространенный тип обитателя Сети. Обычно таких людей приветствую возгласами «Здравствуй, Капитан Очевидность!» или попросту игнорируют.

Или можно вспомнить описание Вари, сестры возлюбленной героя из того же рассказа:

«Всякий разговор, даже о погоде, она непременно сводила на спор. У неё была какая-то страсть — ловить всех на слове, уличать в противоречии, придираться к фразе. Вы начинаете говорить с ней о чем-нибудь, а она уже пристально смотрит вам в лицо и вдруг перебивает: “Позвольте, позвольте, Петров, третьего дня вы говорили совсем противоположное!”»

В этих строчках, конечно, мгновенно узнаются интернет-тролли. Тут, правда, нужно оговориться. Есть люди, осознающие себя троллями, и с ними даже иногда бывает интересно, потому что если уж человек поставил себе целью упражения в искусстве спора, так по крайней мере он пытается это искусство совершенствовать. А есть неосознанные, которые спорят из одной невозможности иначе заявить о себе и самоутвердиться. Они являют зрелище, безусловно, печальное и вредное.

Ещё один персонаж Чехова, Иван Петрович Туркин, глава семейства, которое навещает главный герой рассказа «Ионыч»:

«Он, смеясь одними только глазами, рассказывал анекдоты, острил, предлагал смешные задачи и сам же решал их, и все время говорил на своем необыкновенном языке, выработанном долгими упражнениями в остроумии и, очевидно, давно уже вошедшем у него в привычку: большинский, недурственно, покорочило вас благодарю…»

Ближайший интернет-родственик этого Туркина — «электрописатель» Экслер, который прославился такими же потугами в остроумии, столь же специфично-корявой лексикой и той же внутренней пустотой. Но Экслер, конечно и к сожалению, не единственный ныне живущий родственник чеховского Ивана Петровича. Практически каждый человек, обильно использующий в своей речи «албанский», почти наверняка того же рода. Причем если «электрописатель» хотя бы выдумывает уродов самостоятельно, то любитель албанского берет уродов извне, перенимает распространенную манеру, что говорит не только о чувстве языка, но и о фантазии.

Ясно, что из всех этих образов можно составить целую галерею. К её экспонатам собственно не нужны даже развернутые комментарии, в самих цитатах из Чехова достаточно иронии для того, чтобы задеть разумное и чувствующие. С бесами бороться проще, когда назовешь их по именам.

При желании к персонажам Чехова можно добавить и персонажей других замечательных авторов. Вот у английского писателя Честертона в одном из рассказов о мистере Понде есть девушка-журналистка, которая изъясняется исключительно обрывками фраз: не договорив ещё одного предложения, она уже говорит следующее. В такое сразу и поверить трудно — явный же гротеск, преувеличение, не случающееся в настоящей жизни. Однако легко на опыте убедиться в обратном: для этого достаточно немного поизучать содержимое сайта Вконтакте.ру.

# # # #

Единственный тип, часто встречающийся в Сети, но описание которого автор этой заметки у классиков отчего-то не нашел — это тип человека, который, комментируя какой-то пост, начинает разговаривать о чем-то построннем, соотносящимся с комментируемым постом лишь очень косвенно. К примеру, спрашивают аудиторию, как можно описать современную картину мира с позиций системы Птолемея, т.е. какие бы следствия в современном мире имело неоткрытие вращения Земли вокруг Солнца. В ответ из аудитории раздаются слова о принципиальной возможности соотношения эмпирический данных с предсказаниями теории и конструировании идеальной картины мира. Или на вопрос о научных работах, в которых бы изучалась влияние способов и форм коммуникации на мышление человека, вопрошающий может легко получить всё, кроме того, о чем он спрашивал: два рассуждения в стиле народной лингвистики, одно рассуждение о мнемотехниках и ещё одно — о важности «когнитивного сознания». Cоздается даже впечатление, что люди не умеют читать. Писать умеют, а читать — нет. Парадокс.

С другой стороны, может быть, парадокса тут и нет никакого, а есть глубинное свойство человеческой природы, пусть и явленное в форме почти абсурдной. И это свойство можно найти у самых разных людей. Например, у Набокова в лекциях по зарубежной литературе. Вот что он пишет в начале лекции о «Превращении» Франца Кафки:

«…обособленность, странность так называемой реальности — вечные спутницы художника, гения, первооткрывателя. Семья Замза вокруг фантастического насекомого — не что иное, как посредственность, окружающая гения»

В рассказе Кафки нет ни одного слова, которое давало хоть намек на то, что сам Кафка видит в своем герое человека исключительных способностей. Ни одного. Тем не менее Набоков проводит мысль о гении и посредственности. Потому что эта мысль важна для него лично. Причем он её высказывает не просто в какой-то ремарке, описывающей только субъективное впечатление, а в лекции, т.е. в такой работе, которая претендует на объективное (насколько это вообще возможно) и подробное исследование художественного текста. Другими словами, даже в такой форме высказывания и даже такой автор, как Набоков, не в силах выйти за рамки своего контекста, своих идей, за рамки своей личности в конечном счете.

И так каждый из нас. Отвечая ли на какую-то чужую мысль, просто ли высказываясь на ту или иную тему, человек каждый раз выбирает и комбинирует аспекты, которые важны лично для него, которые затрагивают лично его. Это выделенное, избранное в соответствии с паттерном личности почти никогда во всей полноте не описывает заявленную тему, а иногда даже с ней не соприкасается. И от этого никуда не уйти.

В самой своей сущности любой диалог, любое высказывание — это продолжение диалога с самим собой. Ответ на собственные мысли, на собственные переживания и чувства.

В конечном счете это разговор об одиночестве и любви. Потому что это глубинная обособленность неизбежно обрекает каждого из нас на одиночество. И только через любовь можно это одиночество преодолеть, найти существо чей внутренний диалог совпал бы лично с твоим и тогда возможно подлинное счастье: беседа двух душ.

Другие обзоры