Флиртуя по-черному с гранями дозволенного, новый фильм Уэса Андерсона представляет собой своеобразную взрослую ретроспективу на далекие и невинные годы юности. Привыкшие снисходительно относиться к пробуждению в ребенке потребности любить и быть любимым, мы часто не замечаем за неуклюжими попытками изобразить эти переживания как можно более всамделишно уже почти окрепшую личность, обладающую волей и упорством. Уж если конкретика детских представлений о телесном в отношениях с противоположным полом и примитивна, то во всяком случае ни разу не лицемерна.
Невозмутимая практичность, с которой Сэм Шикаски и Сьюзи Бишоп строят свои отношения, с момента знакомства и до благополучного компромисса со взрослыми, — всего лишь комедийная вуаль, скрывающая на самом деле нотки сожаления и ностальгии. Кому не знакомо то трепетное состояние, когда хочется, но нельзя, потому что «тебе еще рано»? Потом, когда можно — уже совсем не то…
Андерсон ловко проецирует гроун-ап реалии на совершенно детский антураж, феноменально точно сконструированный средствами мультипликационно-комиксной образности. Вроде беззаботная камера скользит от одного интерьера к другому, то прямо, то верх, то кругом, будто невзначай останавливаясь на маленьких мизансценах, каждая из которых — что иллюстрация из книжки со сказками. Надо сказать, эффект изумительный! Не менее выразительно воспринимается игра с приближением и удалением, и бинокль в данном случае не только «источник силы» Сьюзи, но и весьма красноречивый символ уже упомянутой ретроспекции.
Еще один штрих к этому тотальному mundi pueritia — тщательно подобранное музыкальное сопровождение, характерное для сильно меломанствующего Андерсона. Музыка, написанная непосредственно Александром Деспла, остается тут в тени в виде редких вставок, хотя терпеливым она раскроется во всей красе уже после финальных титров — интересная находка режиссера и талантливо написанная вещь. Но концептуально стержневой становится партитура Бенджамина Бриттена, созданная для освоения детьми инструментов симфонического оркестра. Кроме явного оттенка интеллигентского снобизма, правильной воспитательности, есть в этом, парадоксально, и что-то чисто британское. Британская стилистика ощущается постоянно — пусть даже в отдаленных намеках на пуританство, викторианскую старомодность, чопорность (естественно, смачно высмеиваемых). И разве несравненная Тильда не вся из себя «мать Тереза» с Туманного Альбиона?
Педантичная стилизация под шестидесятые тут скорее второстепенная деталь, хотя бы потому, что она, скрупулезная, органично вплетенная в извилистую фабулу, быстро становится незаметной. Совершенно очевидно, что ее функция — это придание юмористического колорита, который был бы смазан в условиях поднадоевшей реальности современной американской школы. Как и введение рассказчика, эдакого заокеанского двойника Николая Дроздова, заботливо и обстоятельно проясняющего наиболее остро интересующие зрителя вопросы, касающиеся картографии, географии и биологии. Впрочем, ботаничность всегда была благодатной мишенью для насмешек.
Улыбку вызывает почти все: и театральный пафос бойскаутов, и мамашин домашний мегафон, и троица гиперспокойных близнецов, и тупой и унылый, в кои-то веки, Брюс Уиллис, и фееричные диалоги. Однако, почти страстные поцелуи, расхаживание в неглиже и фразы, весьма недвусмысленно понимаемые юными актерами, ввели барьер недетского рейтинга, но уж лучше честно реализовать свою идею, чем в погоне за монетой вырезать из фильмов все мало-мальски претендующие на скандальность эпизоды. Когда главная идея столь позитивна и общественно полезна, попытка разбавить императив детской неприкосновенности ядом сексуальных аллюзий кажется не такой уж и монструозной.
версия для печати